Хлебное место музы Мельпомены

ХЛЕБНОЕ МЕСТО МУЗЫ МЕЛЬПОМЕНЫ

К 70-м годам XIX столетия Одесса добилась столь замечательных успехов, что по оборотам морской торговли, многолюдности, богатству купеческих капиталов, а также ярким очагам культуры, видным успехам на ниве благотворительности и просвещения уверенно стяжала себе, наряду с романтичным именем Южной Пальмиры, и почётное третье место в иерархии городов Российской империи, уступая первенство лишь столичному Санкт-Петербургу да первопрестольной Москве.

Ежели оценивать тогдашние достижения города традиционною мерою «семи чудес», то к ним в тот «златой век» благоденствия Одессы, всенепременно относились:
- порт и его известная во всём морском мире Карантинная гавань с хлебной эстакадою;
- гигантская бульварная лестница, ведущая своими десятью маршами из 192 каменных ступеней к гаваням порта;
- выдержанный в духе высокого италианского Возрождения Приморский бульвар – торжественный фасад Южной Пальмиры, как столицы хлебородного Новороссийского края, известного сейчас как Степовая Украина;
- не знававшая тогда сравнения по оборотам хлебно-экспортной торговли биржа, к биению пульса которой прислушивались хлебные рынки всей Европы и Леванта, особенно в тяжкие для них неурожайные годы;
- крупнейший на всю Новороссию университет;
- самый современный в тогдашней империи водопровод, также достойно составляли в оные времена законную гордость нашего города.

Над всеми этими чудесами возвышался величественный Спасо-Преображенский собор – главная святыня Одессы, чей золоченый шпиль был узнаваем с моря настолько далеко, что его внесли в лоции, как первую примету города. Сей храм уже одним своим видом напоминал: Одесса хоть и европейский город, но с истинно православной судьбою.

Увы! Средь чудес Одессы уже не значился её знаменитый и в России и «в Европах» Городской театр, храм не только Мельпомены, но и Талии с Терпсихорою. В ночь на 2 января 1873 года небо Одессы озарилось зловещим заревом, и на следующее утро одесситам оставалось разве что горевать о гибели этого, по словам ревнителя местных традиций Александра де-Рибаса, лучшего памятника Одесской старины. Русский театр, с 1846 года деливший его сцену с Италианской оперой и балетной труппой, вынуждены были довольствоваться балаганными подмостками.

Но Одесса уже не мыслила себя без пленительного пафоса страстей театральной жизни, посему возрождение Русского театра было лишь делом ближайшего будущего.

И он, Русский театр возродился, во всех смыслах сиих слов, не на пустом месте. Скажем Вам больше – уголок Одессы на пересечении улицы Греческой и Колодезного переулка издавна пользовался славою насиженного не одним поколением городских негоциантов хлебного места.

Поясним сию мысль. В годы, предшествовавшие описываемым событиям, своё место в вышеназванной иерархии «семи городских чудес» по праву занимали прославленные на всю Европу хлебные магазейны, говоря языком современным – склады, - закрома Одессы как житницы мирового значения, в лучшие урожайные годы переваливающие за одну навигацию в гавани порта до 80 процентов всего урожая зерновых хлебов Степовой Украины. Потому, ко всем своим громким именам и титулам, Южная Пальмира в международных биржевых кругах более века носила знаковое многозначительное звание «хлебного города».

Один из таких магазинов обосновался на вышеназванном месте и принадлежал семейству одесских негоциантов Великановых, принося ежегодно завидные барыши и обеспечивая высокое положение в купеческом мире города. Однако в середине 1850-х годов новоизобретённый электромагнитный телеграф связал «со скоростью электрической искры» Одессу с международными рынками Парижа и Лондона. За считанные дни азартные спекуляции с зерновыми хлебами Степовой Украины, позволившие ранее составить капиталы «одесским ротшильдам», стали достоянием разве что бесконечных воспоминаний биржевого мира Южной Пальмиры в купеческом казино. Даже полвека спустя отпрыски почтенных господ негоциантов - от оборотистых факторов до мелких маклеров-«лапекутников» - отцов известных с подачи Ильфа и Петрова «пикейных жилетов» ещё сокрушались за столиками кафе «Фанкони» о золотых денёчках «хлебного бума». С приходом в Одессу железных дорог и возведением огромных элеваторов Хлебного городка на окраинах, пользовать землю в центре Одессы под магазейн стало и вовсе себе в убыток.



И вот тогда купец Александр Великанов, погоревав вместе со всей Одессою об утрате Городского театра, в здравом размышлении решил: «Одесситам надобны не только хлеб, но и зрелища». А поскольку новый Русский театр и Одессе необходим, и ему, с Божьей помощью, известный доход принести способен, то и затеял новоявленный меценат «театральное дело». Для чего следовало приспособить свой хлебный магазейн под выступления драматических трупп Русского театра. Причём, ежели проект нового театрального здания начертал архитектор Феликс Гонсиоровский, то подрядчиком строительства выступил сын купца – Виктор Александрович Великанов.

И вот газета «Одесский Вестник» от 23 ноября 1874 года наконец обрадовала публику: «Сегодня будет первое представление русской драматической труппы в новоустроенном театре господина Великанова». В следующем номере газеты был отзыв о событии: «Что касается собственно театрального здания, то большинство публики вполне осталось им довольно; невольно удивлялись тому, - как можно было в такой короткий срок устроить такой театр. Публика, надо полагать, останется признательной А. С. Великанову за постройку такого театра в центре города»

Однако в антрепренёрах – содержателях Русского театра Великанов оставался всего ничего. Это развивавшийся мировой экономический кризис ежели и не пустил по миру нашего купца, то изрядно разорив, вынудил в 1875 году уступить театрапльное дело своему старому знакомцу, компаньону и соседу по хлебным магазейнам Греческой улицы Фёдору Рафаловичу. Сей именитый негоциант в уважение заслуг предшественника, переименовывать театр Великанова в театр Рафаловича не покушался. Более того, будучи человеком дальновидным и просвещённым, он сразу смекнул, какое название театра привлечёт в него наибольшее количество зрителей. И занёс своё приобретение во все городские реестры как Русский театр.

Это был мудрый ход. Ибо представления русских драматических трупп покоряли одесскую публику практически со дня основания города. Конечно, оперы на итальянском, водевили на французском, театральные действа на иных наречиях всегда находили здесь своих зрителей. Но именно русский язык объединял всю многоплеменную, многоконфессиональную и такую разнооязыкую Одессу в единую семью. И потому, после классической италианской оперы, русские драмы и комедии неизменно собирали самую большую публику, а соответственно, обеспечивали прибыль. Тем более, если их играли такие мастера, как Николай Карлович Милославский.

Об этом выдающемся актёре, режиссёре и антрепренёре известно, что был он дворянского происхождения: вместе с немецкой родословной унаследовал и родовую фамилию фон-Фридебург. Юный Николай поначалу испробовал себя на военном поприще, перед ним открывалась карьера офицера русской армии. Но путь служения богу Марсу он переменил на стезю поклонения музе Мельпомене, а родовую фамилию Фридебург на звучный сценический псевдоним Милославский. Актёрскую карьеру он начинал в Санкт-Петербурге, играл в Александринском театре в одних спектаклях с легендарным Василием Каратыгиным, но затем перебрался из Северной Пальмиры в Южную К моменту описываемых событий Милославский уже был весьма известен в Одессе и горячо любим здешними театралами за спектакли, сыгранные на разных сценах города. И Рафалович, не мудрствуя лукаво, предложил Милославскому и его труппе, а в неё входили весьма известные в своё время актёры Н. Киреев, М. Глебова, Н. Новиков-Иванов, П. Никитин, М. Иванов-Козельский и не только, украсить своей игрою подмостки новорождённого Русского театра.



Осенью 1875 года театр пригласил зрителей на первые премьеры. Это время становится знаковой датою, когда Русский театр в Одессе впервые за кои веки обрёл собственную сцену и личный адрес: улица Греческая, угол Колодезного переулка.

Труппа Милославского прослужила в Русском театре не один сезон. Из спектаклей той поры в городских летописях и благодарной памяти одесских театралов остались такие названия, как «Король Лир» Шекспира, «Свадьба Кречинского», Сухово-Кобылина, «Смерть Иоанна Грозного» Толстого, уже забытые в наши дни «Ришелье» Булвера-Литтона, «Смерть преступника» Джакометти.

В 1877 году в Русском театре широко праздновалось тридцатилетие сценической деятельности Николая Милославского. Одесские власти отметили заслуги мэтра перед городом, выразив благодарность за то, что он сумел объединить вокруг себя талантливую труппу.

В 1882 году Милославский ушёл из жизни. К сожалению, он не оставил достойного приёмника на посту творческого главы театра, и регулярная труппа разбрелась по антрепризам.

Следующий отрезок истории театра можно назвать «эпохой великих гастролёров». Здесь давали спектакли и концерты многие звёзды первой величины. И открыла эту эпоху легендарная француженка Сара Бернар. Её гастроли, включавшие в себя целый ряд спектаклей, с триумфом прошли на сцене театра в ноябре 1881 года. В 1885 году в театре рукоплескали легенде немецкого театра Эрнсту Поссарту, в 1891 – блистательной итальянке Элеоноре Дузе. И это только несколько примеров: помимо них подмостки театра помнят поступь Людвига Барная, Жана Муне-Сюлли, Бенуа Коклена-старшего, Марии Савиной, Марка Кропивницкого, Марии Заньковецкой, Панаса Саксаганского, Владимира Давыдова... На эту сцену выходил всемирно известный комик немого кино Макс Линдер. Ну а количество актёров-гастролёров, имена которых госпожа История не соизволила оставить потомкам, просто не поддаётся учёту.

Спектакли тех или иных исполнителей традиционно игрались в театре по вечерам. Но одна из самых зрелищных драм, запомнившихся Одессе надолго, состоялась в Русском театре не вечером, а глубокой ночью 19 сентября 1906 года. В театре вспыхнул пожар. Автором и режиссёром этой драмы была сама судьба, точнее злой рок, декорациями – стены театра, а действующими лицами – ночные сторожа и бойцы Добровольной части Одесского пожарного общества. Для троих из отважных огнеборцев – М. Калишевского, А. Воронина и Д. Раппопорта она закончилась трагическим финалом – пожар в Русском театре унёс их жизни.



Но огонь был побеждён, театр отстроен заново. Дальнейшую его судьбу определило появление на улице Херсонской театра Сибирякова, где и осталась на добрых десять лет драматическая русская труппа. Развитие же технического прогресса и новомодные веяния молодого ХХ столетия перевели храм Мельпомены на Греческой в арену торгово-коммерческих мероприятий и светских полуспортивных увеселений, таких как скейтинг-ринг. Так, В 1910 году в Одессе проходила грандиозная Художественно-промышленная выставка. Владельцы театра откликнулись на это событие: на базе театра в 1912 году был проведен грандиозный Автомобильный салон - один из первых в Российской империи.

В том же 1912 году здание театра окончательно переоборудовали под скейтинг-ринг: теперь публика приходила сюда не смотреть спектакли, а кататься на роликах да заводить романы.

Однако стены, помнящие голоса великих актёров, выдержали и это испытание. Театр не умер. Он не мог умереть – ведь он был рождён на хлебном месте. Он лишь ждал возвращения своей музы – прекрасной Мельпомены, но ожидание это растянулось на долгие годы. Театр затаился на время, чтобы звонко заявить о себе на новом этапе.

Но это уже совсем другая история. И имя ей – эпоха великих потрясений, которую открыла революция 1917 года.

Текст: Александр Сурилов

ТЕАТР В ХХ ВЕКЕ

Краткая историческая справка для прессы